Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:01 

Не удержалась. :D

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Был в Советском Союзе такой член Союза писателей, поэт и филолог Валентин Сидоров, как-то написавший в одном из своих произведений:
"... Косматый облак надо мной кочует,
И ввысь уходят светлые стволы ..."

Другой поэт Иванов Александр Александрович отреагировал на это одной из самых лучших своих пародий:

ВЫСОКИЙ ЗВОН

В худой котомк поклав pжаное хлебо,
Я ухожу туда, где птичья звон,
И вижу над собою синий небо,
Лохматый облак и шиpокий кpон.
Я дома здесь, я здесь пpишел не в гости,
Снимаю кепк, одетый набекpень,
Весёлый птичк, помахивая хвостик,
Высвистывает мой стихотвоpень.
Зелёный тpавк ложится под ногами,
И сам к бумаге тянется pука,
И я шепчу дpожащие губами:
"Велик могучим pусский языка!"

Позже появилось продолжение Александра Матюшкина-Герке

Вспыхает небо, pазбyжая ветеp,
Пpоснyвший гомон птичьих голосов;
Пpоклинывая всё на белом свете,
Я вновь бежy в нетоптанность лесов.

Шypшат звеpyшки, выбегнyв навстpечy,
Пpиветливыми лапками маша,
Я сpеди тyт пpобyдy целый вечеp,
Бессмеpтные твоpения пиша.

Hо, выползя на миг из тины зыбкой,
Болотная зелёновая тваpь
Совает мне с заботливой yлыбкой
Большой Оpфогpафический Словаpь.

___

Цветает одуван в тени газоны
И пестрый бабочк радостен глазУ,
Весёлый птичк в листах деревьей кроны,
Свища, зовает вешнюю грозу.

На белый лист ложа свои идеи,
Сплетаю непростой изящный слов.
А группа филолОгов, поседея,
Слезаво плакают, прочтя моих стихов.

@темы: Наброски, Стихи

00:32 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
31.05.2015 в 21:14
Пишет Kathelin Shatowillar:

Скачет по степи изможденный рыцарь – пот струится каплями янтаря.
Плачет над утесами соколица, в бурю растерявшая соколят. Плачет, надрывается, ветер воет, скалы сетью выщербин расколов.

- Не видал ли в мире где, храбрый воин, ты трех сыновей моих, соколов? Клювы остры, когти прочнее стали, из которой скован твой светлый меч. Бурей унесло их в края и дали, некому от зла их предостеречь. Человечий мир по-иному сложен, и в его натуре гнилая суть. Им бы гнезда вить на скалистом ложе и дичину теплую бить в лесу, небеса пронзать в золотом убранстве, в пламени заката взбивая вихрь. Не встречал ли где ты, во время странствий, старшего, храбрейшего из троих?

- Я шел от Парижа до Аскалона, видел светлый город Иерусалим. Видел, как пшеница колосья клонит, видел деревень разоренных дым. Видел сто закатов и сто восходов, алых, словно кровь, что течет с меча. Я встречал людей, племена, народы, только соколов меж них не встречал. Впрочем, обожди… Помню, в тронном зале, на холеной царской сидит руке, белым драгоценностей блеском залит сокол в позолоченном клобуке. Он отлично вышколен и покорен. Клетка – вся сапфировый свет росы. Так ему вовек не изведать горя. Это ли, ответь мне, твой старший сын?

- Божий рыцарь, смилуйся надо мною, наш народ вовек не склонял колен. Как же сын мой, храбрый, бесстрашный воин, променял свободу на жалкий плен… За него вовек не избыть тревоги, мир людей опасен, угрюм и лих. Ну, а не встречал ли ты где в дороге среднего, любимого из троих?

- Я прошел далеких дорог без счета, тысячи обычаев повидал. Кто вовек не чтил ни Христа, ни черта - тем и тело ближнего суть еда. Коль снесет охотник и град ударов, и угрозу крепких стальных когтей – очи соколиные станут даром самому почетному из гостей. Помню, как мой лорд на пиру однажды высшей чести этих даров вкусил, кровью соколиной утешив жажду. Это ли, ответь мне, твой средний сын?

- Горю материнскому нет предела. Сыну вновь над скалами не летать. Я бы месть собрать с людей полетела, только сила в крыльях уже не та…

Рыцарь смотрит зло, тяжело, устало, а глаза - что мертвенный суховей.

- Неужель, ты, матушка, не узнала младшего из трех твоих сыновей? Слова не найдешь успокоить раны, те, что глубоки до сердечных жил? Я прошел дороги, моря и страны, но ни капли ласки не заслужил… Вглядываясь в красный горячий вечер, много лет дорогу к тебе искал… Только мир чудовищный, человечий, стал родней гнезда среди серых скал. Я сражался храбро в стране за морем и не пред кем не склонял колен. Мой король был службой моей доволен и в награду выделил графский лен. Я взял в жены деву людского рода, и пускай хоть раны мои кровят, в замке на холме на исходе годы явятся на свет мои сыновья.

Скачет по степи изможденный рыцарь – пот струится каплями янтаря.
Плачет над утесами соколица, в бурю растерявшая соколят. Плачет, надрывается, ветер воет, зубьями вгрызается в птичью грудь.
Рыцарь скачет прочь от забытой боли. Время лечит. Лечит когда-нибудь.

URL записи

03:27 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
В брошенном доме скрипят половицы. Дверь сорвана с петель.
В зимнюю ночь в тёплый угол забиться и пережить метель
Нам доведётся в забытой хибаре, с тихим огнём свечи.
Я расскажу тебе сказочку, парень. Хочешь? Тогда - молчи.
В тёмных глубинах распахнутых окон, в дебрях мышиных нор,
Слабый огонь, как сверкающий кокон. Каждый твой вдох остёр.
В этих обшарпанных стенах и стуже, кому мы принадлежим?
Шёпоты вьются внутри и снаружи. В полночь приходит Джим.
Я расскажу тебе сказочку, парень. Только, вот, сказка - ложь.

...День был недолог, угрюм и бездарен. Ночью шёл сильный дождь.
Джим, восьмилетний, худой и серьёзный, накрепко запер дверь:
Там, во дворе, пожирающий звёзды, рыскает дикий зверь,
Стоит отвлечься - пролазами тайными он проберётся в дом.

Тени заплакали голосом маминым, воздух хватали ртом...

Джим недвижим. Наблюдает за окнами, словно живой радар.
Тени кричат за обоями блёклыми. Всхлипы, удар, удар.
Неколебимо - не верит, не слушает! - Джим на своём посту.
Мама придёт и пугливые души их спрячутся в темноту.
Мама прогонит любое чудовище, звёздам велит сиять.
Тени закапали на пол - Ну что ещё? - кровью, ни дать ни взять.
Ветер, беснуясь, колотит по стёклам. Ветер срывает дверь.
Хрип за спиной приближается. Вот он! В дом заявился зверь.
Джим недвижим. И, окрасившись бурым, рёбра целует нож.
Папа - безумный, взъерошенный, хмурый. Он ненавидит дождь.
И в окровавленных пальцах пульсирует тонкая рукоять.

Зверь притворяется, зверь мимикрирует. Зверя не распознать.

И, с той поры, в этот дом, всеми брошенный, ночью приходит Джим.
Звёзд в тишине затаённое крошево он не отдаст чужим.
Раны зияют пустыми провалами,в пальцах тот самый нож,
След растекается каплями алыми. Встретишь его - умрёшь.
В брошенном доме сгущаются тени, дверь сорвана с петель.
Джим беспощаден. Приходит за всеми. В каждом таится зверь.
Шёпоты вьются, танцуют метели, гаснет огонь свечи.
Было ли это - на самом деле? Только молчи, молчи!
Полночь наступит немыслимо скоро. Ну же, беги, беги!
Скрип половиц в темноте коридора.
Слышишь его шаги?

@темы: Стихи

04:15 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Внезапно обнаружилось, что одна школьная подруга записывает и коллекционирует бред, который я стабильно выдаю в бытовых ситуациях. х)
Выдержки:

"Меня атаковал дуршлаг!! он будет наказан!!!
Дуршлаг очень коварный враг, между прочим!
Но особо опасен он для того,кто считает его другом! Он всегда атакует сверху!"

"На меня напало ситечко! оно почти так же коварно как дуршлаг,но обладает меньшей ударной силой, именно это и спасло мне жизнь!
И вся эта эпопея называется: Я помыла посуду!"
...
"Меня атаковала пена!!! Это химическое оружие!!!
...антидот был получен."

19:22 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Аррррррр-ры!
Кто-нибудь, уберите от меня людей, которые считают, что стихотворный ритм выявляется только одинаковым количеством слогов в каждой строке.
Я клянусь, я скоро начну на них бросаться и кусать за пятки!

15:15 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Аника Лель, добро пожаловать в моё небольшое логово. Чувствуйте себя, как дома!


03:38 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Она смотрит на пламя и мысли её горят,
Исчезая в огне, пляшут лёгкие мотыльки.
Было время - и сотни великих вставали в ряд,
Чтобы только однажды коснуться её руки.

По болотам-трясинам ведёт непролазность троп,
Через вязкую тьму, что, порой, не даёт вздохнуть.
Как же этот простак, столь беспомощный остолоп
Одолел, лишь героям подвластный, последний путь?

Он стоит. Улыбается. Гордо не прячет глаз.
Через пляску костра видит - пальцы её дрожат.
И хотела бы крикнуть: давай же! Сейчас, сейчас!
Развернись и беги. Ты успеешь ещё бежать!

Но в танцующих отсветах губы её немы
И тюрьмой возвышается верный привычный лес...
Было время - и кости великих истёрлись в пыль.
Глупый юный мальчишка, что ждёшь отыскать ты здесь?

Он стоит. Улыбается, слабо, едва дыша.
Страстно шепчет: прошу, разреши мне тебя любить!
Она смотрит, как пламя целует бока ножа
И привычным движением перерезает нить.

__

Маленькое пояснение: речь идет об Атропе, одной из греческих Мойр. Именно Атропа представляла собой рок, неизбежность. Атропа - перерезающая нити жизни.

@темы: Стихи

17:36 

Немного позитива последних дней. =)

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Что было бы, если бы Дисней переснял "Звёздные войны" в качестве мюзикла. :D












14:16 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Какой-то яростный человек в эту самую минуту проходится по всем моим сайтам со стихами и запрашивает сброс пароля. По всем! Что это? Нафига? о_О

18:11 

Немного о моих любимых песнях.

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Слабый шорох вдоль стен, мягкий бархатный стук
Ваша поступь легка - шаг с мыска на каблук
И подернуты страстью зрачки, словно пленкой мазутной.
Любопытство и робость истома и страх
Сладко кружится пропасть и стон на губах -
Так замрите пред мертвой витриной, где выставлен труп мой.

Я изрядный танцор - прикоснитесь желаньем, я выйду.
Обратите внимание - щеголь, красавец и фат,
Лишь слегка потускнел мой камзол, изукрашенный пылью
Да в разомкнутой коже оскалиной кости блестят.

На стене молоток - бейте прямо в стекло
И осколков поток рухнет больно и зло,
Вы падете без вывертов - ярко, но просто, поверьте.
Дребезг треснувшей жизни хрустальный трезвон
Тризна в горней отчизне трезво взрезан виссон
Я пред Вами, а Вы предо мной - киска, зубки ощерьте.

И оркестр из шести богомолов ударит в литавры,
Я сожму Вашу талию в тонких костлявых руках.
Первый танец - кадриль, на широких лопатках кентавра,
Сорок бешеных па по-над бездной, чье детище - мрак.

Кто сказал: "Казанова не знает любви" - тот не понял вопроса,
Мной изведан безумный полет на хвосте перетертого троса.
Ржавый скрежет лебедок и блоков - мелодия бреда,
Казанова, прогнувшись касаткой, ныряет в поклон менуэта.

За ключицу держитесь - безудержный пляс,
Не глядите в замочные скважины глаз,
Там, под крышкою черепа, - пыль и сушеные мухи.
Я рукой в три кольца обовью Ваш каркас,
А затем куртуазно отщелкаю вальс
Кастаньетами желтых зубов возле Вашего нежного уха.

Нет дороги назад - перекрыта и взорвана трасса,
И не рвитесь из рук - время криво, и вряд ли право
Серный дым заклубился - скользим по кускам обгорелого мяса
Вдоль багряных чертогов Властителя Века Сего.

Что Вы вздрогнули, детка - не Армагеддон.
Это яростный рев похотливых валторн
В честь одной безвозвратно погибшей, хоть юной, особы.
И не вздумайте дернуть крест-накрест рукой:
Вам же нравится пропасть - так рвитесь за мной,
Будет бал в любострастии ложа из приторной сдобы.

Плошки с беличьим жиром во мраке призывно мерцают,
Канделябры свихнувшейся, пряной, развратной любви.
Шаг с карниза, рывок на асфальт, где червем отмокает
Прах решенья бороться с вакхическим пульсом в крови.

Кто сказал - "Казанова чарует лишь с целью маневра"?
Мне причастен пикантный полет на хвосте перетертого нерва,
Мой напор сокрушит Гималаи и гордые Анды
В монотонной свирепости черной и злой сарабанды.

Sanctus Deus, Sanctus fortis, Sanctus immortális, miserére nobis,
Miserére nobis.
Sanctus Deus, Sanctus fortis, Sanctus immortális, miserére,
Miserére nobis.

Треск разорванной ткани, бесстыдная мгла
В обнаженной нирване схлестнулись тела
Шорох кожистых крыл - нас баюкают ангелы ночи.
Диким хмелем обвейся и стыло смотри,
Как звезда эдельвейса раскрылась внутри,
Как вибрирует в плеске соития мой позвоночник.

Хрип дыхания слушай, забудь про шаги на дороге -
Там пришли за тобой, только это до времени ждет.
Ты нагая взойдешь на разбитые черные дроги
И безумный возница оскалит ликующий рот.

Леденяще и скупо ударит Луна,
Содрогнется над крупом возницы спина,
Завизжат на дорожных камнях проступившие лица.
В тусклых митрах тумана под крыльями сна
Расплетут пентаграмму Нетопырь и Желна
И совьют на воздусех пылающий бред багряницы.

Но не помни об этом в упругом пьянящем экстазе,
Выпестовывай сладость мучительной влажной волны.
Звезды рушатся вбок, лик ощерен и зверообразен,
Время взорвано зверем и взрезана кровля спины.

Кто сказал "Казанова расчетлив" - тот врет неумело,
Я люблю безоглядно врастать в прежде чуждое тело.
Полночь, руки внутри, скоро сердце под пальцами брызнет,
Я пленен сладострастьем полета на осколке взорвавшейся жизни!

Снова - шорох вдоль стен мягкий бархатный стук
Снова поступь легка - шаг с мыска на каблук
И подернуты страстью зрачки, словно пленкой мазутной.
Любопытство и робость, истома и страх
Сладко кружится пропасть и стон на губах.
Подойдите. Вас манит витрина, где выставлен труп мой...


© С. Калугин


20:32 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Daniel, добро пожаловать! Садитесь поближе к камину. Чувствуйте себя, как дома!



15:18 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Sobolsky, добро пожаловать! Тапочки у входа, пледы на креслах. Располагайтесь!


02:28 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Когда явился демон, я был пьян
И ослеплён лохмотьями тумана
В его крылах. И каждый мой изъян
Разверзнулся объятьями капкана.

Он отодвинул старый табурет,
(Кривые ножки тяжело скрипели),
и молвил тихим голосом: - Привет.
Я думал, что найду тебя в постели,

Смотрящим сны, целующим жену.
А ты сидишь. Негоже, право дело!
И тащишь крепкой выпивкой ко дну
Своё, давно измученное, тело.

Рокочет гром, но опустевший дом
Не наполняют детские испуги.
Ты быть хотел и мужем, и отцом. -
(кривит бровей очерченные дуги).

- Что не сложилось? Разве не любил?
Хватало денег закружить, добиться? -
(Перебирает старенький винил,
Берёт пластинку - "Маленького принца";).

Скользит по тонким полосам игла,
Большую кухню наполняют звуки.
- Когда есть целый мир и два крыла,
Зачем вам, людям, занятые руки?

Рокочет гром и тикают часы,
Мы слушаем про ящики, барашков...
И кажется, что спит и видит сны
О нас седая девятиэтажка.

И в эту городскую злую ночь
Я перед ним спускаюсь на колени
И умоляю сжалиться, помочь,
В обмен на душу выдать избавленье!

Он тяжело вздыхает и в тиши
Рассветной тают сны и обещанья.
- Так ты не знаешь? Нет твоей души.
Погребена под пылью и вещами,

Года назад распродана за то,
Что затмевает путеводность знаков.
Твоя душа - пустое решето.

Он вышел прочь. Ушел. И я заплакал.

@темы: Наброски, Стихи

19:26 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Порой, так хочется иметь настоящего друга, с которым можно было бы страдать ерундой, помогать друг другу, убирать срач друг у друга в квартире, всегда поддерживать.

Но я сама слишком замкнута для этого. Нет, при личном общении я могу показаться открытой, даже болтливой, но всё это напускное.

Я так много и преданно отдавала детской дружбе, в надежде найти настоящую, что, кажется, сама отняла у себя такую возможность.

И, конечно же, ещё это бесконечное самонедолюбливание, заставляющее считать, что я только навязываюсь и мешаю.

Впрочем, о чем это я? Ведь солнце сегодня ослепительно яркое...


17:02 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Пламя древних песков, извиваясь, плетёт узоры, и под палящим солнцем вздымаются гребни дюн.
Затаённый в пустыне, лишённый любви Хаторы*, венценосный Египет безрадостен,сер и юн.
Безразличные к солнцу, к огню золотого гнева, воды Нила уносят надежды в утробу лет.
А на дальних полях безнадёжно горят посевы - жизнь уходит в ветвистые трещины на земле.
И Амизи* бредёт, обжигает босые ноги, в тонкой ткани несёт слишком малую горсть зерна.
И молчит, глядя в небо - за ней наблюдают Боги, чашу бед и печалей позволив испить сполна.

И Амизи бредёт, глядя в синий бескрайний полог. Жаркий ветер касается дланью её лица.
Путь до дома сегодня особенно пуст и долог. Дома ждёт скудный ужин, бессилие, болезнь отца.
Холод ночи не дарит покоя ли, облегчения. Вместо неба над спящими - давящий потолок.
В запылённых углах притаились густые тени и ночные кошмары повыползли из берлог.
Но Амизи не спит. Но Амизи, конечно, помнит пару дивных историй, что ей рассказала мать:
Если выбраться в путь, если правильно всё исполнить, никому не придётся гибнуть и голодать!

В царстве Кука, под звездами - ей говорила мама - средь бескрайних песков прорастает один цветок:
Он прохладен и бел, словно мрамор ступеней храма, стоит только коснуться, как он расцветет у ног.
И померкнет луна в серебристом его сиянии, воды Нила услышат его мелодичный зов,
Повинуются музыке сказочного обещания, разольются, танцуя, и выйдут из берегов.
Если выбраться в путь, не помедлив, сегодня ночью, если долго блуждать и волшебный цветок найти...
Всё получится! - верит Амизи. И знает точно: никому не удастся запутать её в пути.

Пламя древних песков, извиваясь, плетёт узоры. В бесконечной пустыне мучителен каждый шаг.
По высоким барханам, под гневным огнём Хаторы, обессилев, Амизи всё ищет чудесный знак,
Белезну лепестков не сумев обнаружить ночью, потеряв и к отцовскому дому заветный путь.
Заболевший отец не придёт за наивной дочью. Но придут ли другие? Хоть кто-то? Хоть кто-нибудь?
И под палящим солнцем саднят обожённо щеки. И дрожит в лёгких воздух, накаленный до бела.
Она смотрит на небо. За ней наблюдают Боги. А она заблудилась. Не справилась. Не смогла.

И Амизи бредёт, силясь вспомнить сюжет историй, что любила рассказывать мама и говорить:
Даже если с тобой приключилось большое горе, то любовью и верой сумеется исцелить.
И Амизи бредёт, вспоминая её напевы или ласковый взгляд своего старика-отца...
Она любит их так, что хотела спасти посевы, лишь бы быть рядом с ними, навечно и без конца!
Она любит их так, что её молодые руки поднимаются к небу изгибами лепестков,
Отдавая себя осознанию пустой разлуки, ноги тонут корнями в глуби золотых песков.

Затаённый в пустыне, лишённый любви Хаторы, венценосный Египет безрадостен, сер и юн.
Люди знают и верят, что чудо случится скоро. Что спасение придёт из-за гребней бескрайних дюн.
Её имя не вспомнят, конечно же. Но отныне, по причудливой милости древних людских богов,
В час, когда распускается белый цветок пустыни,
Воды Нила, танцуя, выходят из берегов.

*Хатора - древнеегипетская богиня плодородия. В некоторых мифах выступала карающим оком Ра.

**Амизи - египетское имя, означающее "цветок"

@темы: Стихи

15:25 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Период тишины затянулся. Надо срочно что-то написать, но эта бессонница меня доконает.

21:44 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Отравушка, добро пожаловать!
Устраивайтесь поуютнее, чувствуйте себя, как дома!


20:44 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Сколько ни пытаюсь записать демо голоса - где нибудь, да лажану. То в пении, то запишется криво. Кто ж знал. что это так сложно сделать самостоятельно... Брр.

">

@темы: позор

15:04 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
elvishwolf, добро пожаловать в мою берлогу!


04:18 

Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Не знаю, стоит ли закидывать в паблик. Не могу понять, как получилось. Кину сюда, может, завтра разберусь на свежую голову.

Этот свет был слепяще ярким, как дыханье весны в апреле,
Краткий миг, городскую полночь разукрасивший в рыжий цвет.
Мне всегда говорили: вспомнишь. За секунду до смерти вспомнишь,
Всё, что пройдено в этом теле, вереницу прожитых лет.

Ночь упрямо ползет к рассвету, замирает секундной стрелкой.
Перепутав асфальт и небо, в лужах плавают облака,
Утекая сквозь звёздный невод. Сквозь бездонный небесный невод,
Чертят дуги сухой побелкой у раздробленного виска.

Этот свет был слепяще ярокой, бесконечной дорогой к дому,
По проспектам, спеша на помощь, вытанцовывала гроза.
Мне всегда говорили: вспомнишь. Умирая, конечно, вспомнишь.
Я запомнила только кому. И визжащие тормоза.

@темы: Стихи, Наброски

.Безмолвие. выжженных. бабочек.

главная